Public History in, from and about Russia

Публичная история в России и о России | Public History in, aus und über Russland

Monthly Editorial October 19 | Ежемесячное издание: октябрь 19 | Einführung in den Monat Oktober 19

Едва ли какая-либо другая нация или правительство доминировали в международных СМИ Европыи Северной Америки, в последние годы, больше, чем российские. Касательно России, уже давно назрела острая необходимость выйти за рамки доминирующего и задающего тон национального самолюбования в США, Италии и Австрии. Некоторых озадачивает российская внешняя и внутренняя политика путинской эпохи, но касается этотолько тех, кто позволяет сбить себя с толку. Ключ к этой загадке скрыт в основе мышления. Большинству кажется, что они обладают достаточным количеством смысловых схем для того, чтобы быстро и просто раскрыть себе и другим действия иностранных правительств.

Изучение всего спектра таких смысловых схем-интерпретаций, от позитивного до отвергающего восприятия, могло бы стать важной темой исследования. Некоторые из этих интерпретирующих схем старше, а часть даже намного старше тех, кто им следует и яростно их защищает. Мы говорим об истории в действии. Кроме того, эти схемы-интерпретации,при их практическом применении, частоимеют заметную тенденцию к обобщению и поиску квинтэссенции, вплоть до возрождения старых стереотипов о «русских». Любой, кто пытается проблематизировать поиск различий, контекстуализацию или давать сравнительные оценки, быстрее, чем он ожидает, сталкивается с обвинением в эмпатии кПутину. Какая однако замечательная концептуальная конструкция, какс точки зрения персонализации, так и с точки зрения дискредитации инакомыслия!

Все это особенно заметнодля тех, кто имел опыт общения с русскими коллегами, независимо от глобальных политических катаклизмов. Конечно, ипри личных контактах, всегда можно встретить таких коллег, которые пользуются националистическими нарративами или позиционируют себя в качестве рупора власти. Однако, многие наши российскиеколлеги, говорят совсем о другом, они видели и видят себя частью мирового научного сообщества, отстаивали и отстаивают принципы свободной науки, увлеченно дискутируют о спорных вопросах и демонстрируютнеподкупный взгляд на историю своей страны. Динамика развития российского гражданского общества заслуживает нашегопристальноговнимания. А наша собственная структура предсрассудков заслуживает нашего осознанного недоверия к себе и переосмысления.

Главной задачей еженедельника «Public History Weekly» является раскрытие и противодействие историческим предрассудкам, препятствие созданию стереотипов, открытие и обсуждение новых перспектив. Именно это и есть задачанашей «российской темы месяца» (Russia Focus Month) в этом октябре. Узнайте больше и рассуждайте вместе с нами!

Неделя 1: Представляем Вам одного из самых незаурядных историков и исследователей публичной истории в России: Иван Курилла. Те, кто следит за его страничкой на Facebook всегда в курсе его активной и вызывающей неподдельный интерес деятельности, которая привлекает огромное внимание читателей. Мы искренне рады иметь в рядах «Public History Weekly» такогоавтора. Его актуальная статья для нашего журнала показывает нам, каким человеком по духу является Иван Курилла. Его мысль направлена непосредственно на то, что мы понимаем здесь, в редакции, под публичной историей: политическая дискуссия за смысловые интерпретации, определяющие принадлежность к тои или иной группе (здесь, нации) и поддерживаемая любыми средствами, которые доступны, например, государственному аппарату. Сделана попытка проанализировать какие смыслы, какие доминирующие культурные и политические интерпретации, определяют публичную историю, господствующую в стране, регионе или объединениях по интересам, когда практически не имеет значения по какому принципу и с какой целью создавались эти сообщества. Попытка обосновать интерпретации и объяснить, почему в тех или иных обществах происходит так, а не иначе. Посмотрите же сами, этот текст готов для Вас к прочтению уже сейчас.

Неделя 2Наталья Липилина – директор и главный редактор цифрового портала в России по публичной истории. Никто не сможет лучше объяснить нашим читателям со всего мира, как произошло формирование ландшафта публичной истории в России и какие факторы оказали на это влияние. То, что в России к нашему «удивлению» (этим словом мы  уже подтверждаем свое невежество), итак … в России имеется удивительно богатый институциональный и академический ландшафт, который занимается всеми вопросами публичной истории, и этот факт, по всей вероятности, известен лишь немногим из нас. Впрочем, следует предположить, что нельзя составить правильного представления о внутренней свободе многих из этих действующих лиц.Как именно выглядит этот ландшафт, который, конечно, в первую очередь, формирует облик  больших городов, показывает нам в систематическом обзоре Наталья Липилина.

Неделя 3: В самом центре Швейцарских Альп, прямо в сердце швейцарского суверенитета, на одном из главных альпийских перевалов, лежит крошечный кусочек России. Ну да, это не в прямом смысле Россия, и вы не встретите здесь пограничников. Однако, российское государство является с конца XIX столетия владельцем этого кусочка земли в ущелье гранитных скал. Здесь стоит памятник русскому полководцу, дополняя целый ряд памятников ему на российской территории. Он национальный русский герой. Наш автор, Стихина Мария, получившая в России степень кандидата исторических наук и закончившая в Швейцарии дополнительное образование в области публичной истории, предопределив, тем самым, свой интерес к истории российско-швейцарских отношений, раскроет нам, чем на самом деле являются памятники, каким образом выражается через них публичная история и как менятся их восприятие с течением веков. Это, если хотите, история фомирования памяти о памятниках.

Неделя 4: Август Людвиг фон Шлёцер был одним из великих ученых и общественных интеллектуалов старой империи, профессором знаменитого Геттингенского университета. Ранее он работал в Швеции, а также учителем и ассистентом в России, в Петербургской Академии наук. Он публиковался на многих языках, регулярно вмешивался путем публикаций в своем собственном успешном журнале в общественные дебаты, и в целом, во многом воплощал собой эпоху просвещения. В России он известен не только своей научной деятельностью, но и созданием, в последние годы жизни, общества, посвященного популяризации новых научных знаний, которое оставалось активным до 1917 года. За свои труды он был возведен царем в дворянское достоинство. На немецких землях его труды были забыты после распада империи – в отличие от России, где его успешная книга «Введение во всеобщую история для детей» впервые была опубликована в 1829 году и с тех пор переиздается. Александр Сергеевич Ходнев, хорошо известный нашим читателям, познакомит нас с российским взглядом на Шлёцера, в особенности, как публичного историка.

_____________________

Авторы фотографий

30 March 2019 by Andrey Fillipov via Flickr (CC BY 2.0)

Переведено Марией Стихиной

Рекомендация для цитирования

Demantowsky, Marko: Public History in, from and about Russia. Monthly Editorial Oct 2019. In: Public History Weekly 7 (2019) 28, DOI: DOI: dx.doi.org/10.1515/phw-2019-14340.

Hardly any nation and hardly any government has dominated international reporting in the mass media of Europe and North America in recent years more than the Russian one does. With regard to Russia, there have been repeated and urgent occasions in recent years to exceed the national navel-gazing that often sets the tone in the USA, Italy and Austria. Some are faced with a enigma regarding the Russian foreign and domestic policy of the Putin era, but this applies only to those who are prepared to be irritated at all. The enigma stands at the beginning of thinking. Most people seem to have enough patterns of interpretation to be able to make themselves and others quickly and easily transparent what foreign states are doing.

To investigate a spectrum of these interpretation patterns, from positively valid to aberrant, might become an important research topic. Some of these different patterns of interpretation are older, some much older than those, who adhere to them and defend them aggressively. We speak in “Wirkungsgeschichten” (histories of impact and reception). In addition, these interpretative patterns had, in their practical use, a noticeable bias every now and then to generalize and essentialize as well as to reactivate old stereotypes about “the Russians“. Those who tried to consider differentiations, contextualizations or weightings in the debate found themselves confronted with the reproach of being „Putin’s understander“ („Putinversteher*in“) faster than expected. What a remarkable conceptual construction, both in terms of personalization and in terms of discrediting an otherwise esteemed thought operation!

All this contrasted strangely with the experiences of those who had been in contact with Russian colleagues and who cultivated such a relationship, despite all the major political irritations. Of course, one could also meet colleagues who used pure nationalist narratives or saw themselves as ambassadors of their government. But many others spoke quite differently, saw and see themselves as part of a worldwide scientific community, have upheld and continue to uphold the principles of free science and academe, discuss controversially with passion, defend an incorruptible view of their country’s history, are our colleagues, simply. The dynamics of Russian civil society deserves our differentiated view. Our own prejudice structure deserves our informed and deep self-mistrust.

The core concern of Public History Weekly is to make historically charged prejudices transparent and counteract them, to liquefy stereotypes, to open up new or re-open forgotten perspectives. And that’s exactly what our Russia Focus Month this October is all about. We would like to inform and inspire you.

Week 1: He is one of the most distinguished historians and public historians in Russia: Ivan Kurilla. If you follow him on Facebook, you can follow part of his lively and stimulating work, which is always highly perceived by the public. We are glad that we were able to win him as an author for Public History Weekly. His contribution also immediately shows what sort of colleague he is. It is directly oriented towards what we in the editorial staff understand by public history: politically connoted discourses about interpretations that are supposed to decide about belonging and not belonging to a group, here the nation, carried out with all means at the disposal of e.g. state actors. An analysis of the preponderant public history of a country or a region or an association, almost arbitrarily in which respect and in which exemplary depth, can indicate which sense, which political and cultural orientation dominates, can support interpretations as to why this is the way things are done in a specific way in a the respective social sphere and not differently. But read for yourself.

Week 2: Natalja Lipilina is director and chief editor of the digital Russian public history portal. No one can better explain to our readers from all over the world how the landscape of Russian public history has evolved and what factors have contributed to its shaping. That there is an “astonishing” (if you write that, you already prove your ignorance), so nevertheless … the fact that there is an astonishing rich institutional and academic landscape dealing with all questions of public history is perhaps not entirely new, at least for a few. It is to be assumed, however, that even fewer people are really aware of the inner freedom of many of these actors. Natalia Lipilina provides us with a systematic overview of what this landscape looks like in specific terms, which of course concentrates strongly on the institutions in the big cities.

Week 3: In the middle of the Swiss High Alps, right at the heart of Swiss sovereignty, the Alpine passes, you will find a tiny piece of Russia. Well, it’s not really Russia, you won’t find any Russian safeguards there. But the Russian state has been the owner of this piece of rocky gorge since the late 19th century. There is a monument of a Russian general, for whom there are also a number of monuments on Russian territory, he is a Russian national hero. Our author Maria Stikhina, who received her doctorate in history in Russia and has also completed an additional course of studies in public history in Switzerland, is predestined as a person for this Russian-Swiss relationship history, which at the same time provides an insightful view of what monuments are at all, how public history expresses itself in them, and what is negotiated with them across the ages. It is the history of a monument-monument, if you like.

Week 4: August Ludwig von Schlözer was one of the great scholars and public intellectuals of the Old German Reich, full professor at the famous Göttingen University. He had previously worked in Sweden, but also as a teacher and associate in Russia, at the Petersburg Academy of Sciences. He published in many languages, intervened regularly in the public debate, not least by founding his own successful journal, and embodied the project of Enlightenment in many respects. In Russia he not only stood out scientifically until his last years, but also by founding a society dedicated to the popularization of new scientific knowledge, which remained active until 1917. He was ennobled by the Czar for his merits. In the German lands he was largely forgotten after the end of the “Holy Roman Empire” – much surprisingly in contrast to Russia, where his most successful book, World History for educational purposes, was published for the first time in 1829 and has been published again and again ever since. Alexander S. Khodnev, well known to our readers for a long time, introduces us to the Russian perspective on Schlözer, especially Schlözer as a public historian, at the end of our little Russia series.

_____________________

Image Credits

30 March 2019 by Andrey Fillipov via Flickr (CC BY 2.0)

Recommended Citation

Demantowsky, Marko: Public History in, from and about Russia. Monthly Editorial Oct 2019. In: Public History Weekly 7 (2019) 28, DOI: DOI: dx.doi.org/10.1515/phw-2019-14340.

Kaum eine Nation und kaum eine Regierung hat die internationale Berichterstattung in den Massenmedien Europas und Nordamerikas in den letzten Jahren mehr dominiert als die russische. In Bezug auf Russland gab es in den letzten Jahren wiederholten und dringenden Anlass, die vielfach tonangebende nationale Nabelschau in den USA, in Italien oder in Deutschland zu überschreiten. Manche stehen vor einem Rätsel im Hinblick auf die russische Aussen- und Innenpolitik der Ära Putin, das gilt aber nur für diejenigen, die überhaupt bereit sind, sich irritieren zu lassen. Das Rätsel steht am Beginn des Denkens. Die meisten scheinen über genügend Deutungsschemata zu verfügen, um sich und anderen fremde staatliche Handlungen rasch und umstandslos transparent machen zu können.

Ein Spektrum dieser Deutungsschemata, von positiv triftig bis abwegig, zu untersuchen, mag ein wichtiges Forschungsthema abgeben. Einige dieser verschiedenartigen Deutungsschemata sind älter, manche viel älter als diejenigen, die ihnen folgen und die sie offensiv verteidigen. Wir sprechen in Wirkungsgeschichten. Diese Deutungsschemata hatten darüber hinaus in ihrer praktischen Verwendung dann und wann die merkliche Tendenz zur Generalisierung und Essentialisierung bis hin zur Reaktivierung alter Stereotypen über „den Russen“. Wer Differenzierungen, Kontextualisierungen oder Gewichtungen zur Debatte stellte, sah sich schneller als erwartet mit dem Vorwurf konfrontiert, „Putinversteher*in“ zu sein. Was für eine bemerkenswerte Begriffskonstruktion, sowohl im Hinblick auf die Personalisierung als auch im Hinblick auf die Verächtlichmachung einer sonst geschätzten Denkoperation!

All dies stand für diejenigen in merkwürdigen Kontrast zu ihren Erfahrungen im Kontakt mit russischen Kolleg*innen, die einen solchen pflegten, über alle großpolitischen Irritationen hinweg. Natürlich konnte man auch in persönlichen Begegnungen auf Kolleg*innen treffen, die nationalistische Narrative nutzten oder sich als Botschafter*innen ihrer Regierung verstanden. Viele andere aber redeten ganz anders, sahen und sehen sich als Teil einer weltweiten wissenschaftlichen Gemeinschaft, hielten und halten die Prinzipien freier Wissenschaftlichkeit hoch, diskutieren leidenschaftlich kontrovers, verteidigen einen unbestechlichen Blick auf die Geschichte ihres Landes, sind unsere Kolleg*innen. Die Dynamik der russischen Zivilgesellschaft verdient unseren differenzierenden Blick. Unsere eigene Vorurteilsstruktur verdient unser informiertes und gründliches Selbst-Misstrauen.

Es ist das Kernanliegen von Public History Weekly, historisch aufgeladene Vorurteile durchsichtig zu machen und zu konterkarieren, Stereotype zu verflüssigen, Perspektiven neu oder wieder zu öffnen. Und genau das ist auch das Anliegen unseres Russia Focus Month in diesem Oktober. Lassen Sie sich informieren und anregen.

Woche 1: Er gehört zu den profiliertesten Historikern und Public Historians in Russland: Ivan Kurilla. Wer ihm auf Facebook folgt, kann einen Teil seines regen und anregenden, immer öffentlich sehr stark wahrgenommenen Schaffens verfolgen. Wir sind froh, dass wir ihn als Autor für Public History Weekly gewinnen konnten. Sein Beitrag hier für uns zeigt auch sofort, wes Geistes Kind Ivan Kurilla ist. Er zielt unmittelbar ins Zentrum dessen, was wir hier in der Redaktion unter Public History verstehen: politisch konnotierte Diskurse um Deutungen, die über Zugehörigkeit und Nicht-Zugehörigkeit zu einer Gruppe, hier der Nation, entscheiden sollen, ausgetragen mit allen Mitteln, die z.B. staatlichen Akteuren zur Verfügung stehen. Eine Analyse der vorwaltenden Public History eines Landes oder einer Region oder eines Vereins, fast beliebig nach welcher Hinsicht und in welcher exemplarischen Vertiefung, vermag anzuzeigen, welcher Sinn, welche politische und kulturelle Orientierung dominiert, vermag Interpretationen zu stützen, warum in dem jeweiligen gesellschaftlichen Bereich so und nicht anders gehandelt wird. Aber lesen Sie selbst, dieser Text steht ab sofort bereit zu Ihrer Lektüre.

Woche 2: Natalja Lipilina ist Direktorin und Hauptredakteurin des digitalen russischen Public-History-Portals. Niemand kann unseren Leser*innen aus den ganzen Welt besser erklären, wie sich die Landschaft der russischen Public History ausgeformt hat und welche Faktoren zu dieser Gestaltung beigetragen haben. Dass es in Russland eine „erstaunlich” (wenn man das schreibt, beweist man schon seine Unkenntnis), also doch … erstaunlich reiche institutionelle und akademische Landschaft gibt, die sich mit allen Fragen von Public History befasst, ist vielleicht für wenige nicht ganz neu. Zu vermuten ist allerdings, dass man sich über die innere Freiheit vieler dieser Akteur*innen keinen rechten Begriff macht. Wie diese Landschaft konkret aussieht, die sich natürlich stark auf die Einrichtungen in den grossen Städten konzentriert, dafür liefert uns Natalia Lipilina einen systematisch zu nennenden Überblick.

Woche 3: Mitten in den Schweizer Hochalpen, gerade am Herzen der Schweizer Souveränität, der Alpenpässe, liegt ein winziges Stück Russland. Naja, es ist nicht wirklich Russland, man findet dort keine russischen Hoheitswächter. Aber der russische Staat ist seit dem späten 19. Jahrhundert der Eigentümer dieses Stücks felsiger Klamm. Dort steht ein Denkmal eines russischen Feldherrn, für den es auch auf russischem Hoheitsgebiet eine Reihe von Denkmälern gibt, er ist ein russischer Nationalheld. Unsere Autorin Maria Stikhina, die in Russland geschichtswissenschaftlich promoviert wurde und in der Schweiz zusätzlich einen Public-History-orientierten Zusatzstudiengang absolviert hat, ist als Person geradezu prädestiniert für diese russisch-schweizerische Beziehungsgeschichte, die zugleich aufschlussreiche Einblicke in das gewährt, was Denkmäler überhaupt sind, wie sich in ihnen Public History ausdrückt, was mit ihnen quer durch die Zeiten verhandelt wird. Es ist die Geschichte eines Denkmaldenkmals, wenn man so will.

Woche 4: August Ludwig von Schlözer war einer der großen Gelehrten und Public Intellectuals des Alten Reiches, ordentlicher Professor an der berühmten Göttinger Universität. Zuvor hatte er in Schweden, aber auch als Lehrer und Mitarbeiter in Russland an der Petersburger Akademie der Wissenschaften gearbeitet. Er publizierte in vielen Sprachen, mischte sich regelmäßig, auch durch die Gründung einer eigenen erfolgreichen Zeitschrift, in die öffentliche Debatte ein, er verkörperte in vielerlei Hinsicht das Projekt der Aufklärung. In Russland trat er nicht nur wissenschaftlich bis in seine letzten Jahre hervor, sondern auch durch die Gründung einer Gesellschaft, die sich der Popularisierung des neuen wissenschaftlichen Wissens verschrieb und bis 1917 tätig blieb. Vom Zaren wurde er aufgrund seiner Verdienste geadelt. In den deutschen Landen geriet er nach dem Ende des Alten Reiches weitgehend in Vergessenheit – ganz im Gegensatz zu Russland, wo sein erfolgreichstes Buch, die WeltGeschichte für den Unterricht, erstmals 1829 publiziert und seitdem immer wieder aufgelegt worden ist. Der unseren Leser*innen schon gut und lange bekannte Alexander S. Khodnev führt uns zum Abschluss unserer kleinen Russland-Serie in die russische Perspektive auf Schlözer, insbesondere Schlözer als Public Historian ein.

_____________________

Abbildungsnachweis

30 March 2019 by Andrey Fillipov via Flickr (CC BY 2.0)

Empfohlene Zitierweise

Demantowsky, Marko: Public History in, from and about Russia. Monthly Editorial Oct 2019. In: Public History Weekly 7 (2019) 28, DOI: DOI: dx.doi.org/10.1515/phw-2019-14340.

Copyright (c) 2019 by De Gruyter Oldenbourg and the author, all rights reserved. This work may be copied and redistributed for non-commercial, educational purposes, if permission is granted by the author and usage right holders. For permission please contact the editor-in-chief (see here). All articles are reliably referenced via a DOI, which includes all comments that are considered an integral part of the publication.

The assessments in this article reflect only the perspective of the author. PHW considers itself as a pluralistic debate journal, contributions to discussions are very welcome. Please note our commentary guidelines (https://public-history-weekly.degruyter.com/contribute/).


Categories: 7 (2019) 28
DOI: dx.doi.org/10.1515/phw-2019-14340

Tags: , ,

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

 characters available

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

Pin It on Pinterest

1