The Colosseum! What else left over from history education?

Das Kolosseum! Was bleibt noch übrig von der historischen Bildung? | Колизей! Что осталось от исторического образования?


Реформа исторического образования в России должна была содействовать росту интереса к истории, формированию критического мышления и появлению устойчивых знаний об истории прошлого Родной страны и всемирной истории. Имеются достижения на этом пути. Тем не менее, нельзя говорить об стабильных представлениях по истории у школьников, которые помогают формировать коллективную идентичность. В последние годы происходит обратный процесс архаизации сознания, на основе деформированной исторической памяти.

Какая школьная история появилась в новой России

Два с половиной десятилетия после распада Советского Союза принесли большие перемены в преподавание истории. Вместе с советской властью ушла в прошлое и советская концепция истории, как бы мы не сетовали, о том, что она возвращается при содействии современных властей РФ. Существенно изменилось содержание учебников. Видоизменилась вся система исторического образования. Исчезла ведущая роль марксистско-ленинской идеологии. В новых образовательных стандартах подчеркивается «поликультурность, многонациональность и поликонфессиональность российского общества как фундаментальные факторы, которые должны быть отражены в системе исторического образования». Проводится, или, по крайней мере, декларируется принцип регионализации и децентрализации образования. Признаются идеи вариативности образования как ценности, отвечающей гуманистической сущности человека [1]. Российская историография, влияющая на содержание школьных учебников, расправила плечи и подтянулась до уровня мирового уровня. Все больше российских историков участвуют в международных сетевых проектах и научных конференциях. Перемен действительно достаточно, чтобы утверждать о новом рождении в России истории как научной дисциплины и школьного предмета. Однако мы по-прежнему жалуемся на трудности.

Нелегкости истории: точка зрения преподавателей

Главная трудность, возникающая в процессе сопровождения получения знаний учащимися, связана с поколенческим разрывом. Современному поколению школьников очень трудно понять эпоху сталинизма. Старшее поколение, знавшее об этом времени не понаслышке, уходит или, практически, уже оставило нас. Современным школьникам нелегко осмыслить преступления Сталина потому, что они не жили при советской власти. Интерпретация личности Сталина современными школьниками – это только часть большой проблемы, связанной с потерей интереса к истории советской эпохи в целом. Учителя истории говорят о том, что современных школьников трудно заинтересовать историей личностей советской эпохи, как сподвижников И.В. Сталина – В.М.Молотов, так и его противников – Л.Троцкий и др.

Где делать акцент: на преподавании или на изучении?

Реформы затронули широкое поле школьной истории. В последнем поколении стандартов, вводимых сейчас в школе, проводится принцип развивающего обучения, основанного на компетентностном подходе. Однако в российских практиках школьной истории по-прежнему больший акцент делается на преподавании, а не на процессе изучения, где главным действующим лицом должен быть учащийся. Все еще популярны исследования на тему «Российская история глазами школьника», которые проводятся только на основе анализа текстов учебников [2]. С введением ЕГЭ по истории появились и объективные оценки знаний школьниками отдельных периодов истории.

Какую историю знают школьники

В представлениях современного поколения школьников существует явный разрыв в знаниях прошлого между отечественной и мировой историей. По данным исследования Аркадия Кузнецова, более половины старшеклассников не знают истории и памятников архитектуры Древней Греции и средневековой Европы. На вопрос о культурном наследии Древнего Рима 50% учеников отвечали одно: «Колизей» (при этом, 32% вообще ничего не помнили). Ирония заключается в том, что этому способствовало повторное изучение истории цивилизаций во втором концентре в старших классах (10-11). Ответы по отечественной истории также изменились в худшую сторону. Отечественную историю также изучают в двух концентрах: в 6-9 классах и в 10-11. Тем не менее, и здесь выросло количество ребят, не знающих имен и памятников (этих школьников тоже стало более половины). Зато тех, кто выучил для экзамена имена древнерусских князей, стало больше. Любопытно, что А.Кузнецов пришел к вводу о том, что за 15 лет «застоя» в СССР (1970—1985 гг.) знания школьников о давних исторических периодах заметно увеличились. За 5 лет перестройки (1985—1990 гг.) они фактически не изменились. А вот следующие 5 лет, первые годы новой России (1990—1995 гг.), дали, по мнению А.Кузнецова «поразительный подъем и количества и качества знаний, оставшийся многими незамеченным»[3]. Возможно, А.Кузнецов изучал «остаточные» знания школьников, используя не совсем совершенную с точки зрения составления вопросов и подсчетов методику, которая почти ничего не говорит об историческом мышлении и о способности к критическому осмыслению информации и исторических источников. Тем не менее, это одна из немногих попыток полевого обследования того, что происходит в процессе изучения истории, и какие результаты это дает. И результаты эти заставляют задуматься.

____________________

литературы

  • Danilov, Aleksandr. The New Educational Standards and Textbooks on the History of This Country. // Russian Social Science Review, vol. 52, no. 3, May–June 2011, pp. 20–27.
  • Confino, Michael. The New Russian Historiography and the Old-Some Considerations. // History & Memory. Fall/Winter2009, Vol. 21 Issue 2, p7-33. 27p.
  • Эйдельман, Тамара, Чанцев, Александр. Большинство учебников не так ужасны. Они просто невероятно скучны и традиционны. Неприкосновенный запас. 2012. №5(85): http://magazines.russ.ru/nz/2012/5/c16.html

Внешние ссылок в Интернете

____________________

[1]Вяземский, Евгений. Школьное историческое образование в России в начале XXI века: основные тенденции и проблемы: http://his.1september.ru/article.php?ID=201000606 (Режим доступа 21.09.2015).
[2]Кузнецов, Аркадий. Современные российские школьники забывают об Александре Невском, но помнят о Колизее: http://his.1september.ru/2004/38/25.htm (Режим доступа 21.09.2015).
[3]Титова, Юлия. Российская история глазами школьника: Анализ учебников 1960-1990-х гг.: http://his.1september.ru/2001/27/12.htm (Режим доступа 21.09.2015).

____________________
Авторы фотографий
© David Iliff. License: CC-BY-SA 3.0. Wikimedia Commons. Колизей в Риме.

Рекомендация для цитирования
Ходнев Александр: Колизей! Что осталось от исторического образования? In: Public History Weekly 3 (2015) 29, DOI:  dx.doi.org/10.1515/phw-2015-4654.

Copyright (C) 2015 De Gruyter Oldenbourg и автором, все права защищены. Эта работа может быть скопирована и перераспределяется в некоммерческих, образовательных целях, если разрешение выдается автором и использования правообладателей. Для получения разрешения обращайтесь: elise.wintz (at) degruyter.com.

The reform of history education in Russia aimed at promoting the growth of interest in history, the formation of critical thinking, and the emergence of solid knowledge about the country’s history and world history. Much has already been achieved. Nevertheless, one cannot speak of sustainable notions of history for school children that could help to form a collective identity. In recent years, we can see a reverse process, back to archaic consciousness, based on distorted historical memory.

 

 

What kind of school history appeared in the New Russia?

The two and a half decades following the collapse of the Soviet Union have brought great changes in the teaching of history. The Soviet concept of history disappeared together with the Soviet regime, but it has returned, with the assistance of the current Russian authorities. The contents of textbooks changed significantly. The entire system of historical education has been altered. The leading role of the Marxist-Leninist ideology has gone. The new educational standards emphasize that “The multicultural, multinational and multiconfessional components of Russian society should be reflected as the fundamental factors in the system of historical education”. The principle of regionalization and decentralization of education has been implemented or, at least, proclaimed. The standards recognize the idea of varieties in education as a value corresponding to the humanistic essence of a human being [1]. Russian historiography influenced the contents of school textbook, squared its shoulders and pulled itself up to world level. More and more Russian historians are involved in international network projects and conferences. There truly are sufficient changes to claim the rebirth of Russian history as a scientific discipline and a school subject. However, difficulties still remain.

The difficulties of history: the teachers’ view

The main difficulty that arises in the process of following students’ learning is related to generational gap. The current generation of students suffers severe difficulties in understanding Stalinism. The older generation, who knows about this time not just from hearsay, is departing, or has practically left us. For today’s students, is not easy to comprehend Stalin’s crimes because they have not lived under the Soviet regime. Interpretation of Stalin by today’s students is only part of the major problem about the loss of interest in the history of the Soviet era as a whole. History teachers say that it is difficult to make today’s students interested in the history of figures of the Soviet era such as associates of Josef Stalin: Vicheslav Molotov and his opponents, Leon Trotsky, and others.

Where to focus: on teaching or on learning?

The reforms have affected the field of school history broadly. The latest generation of educational standards now implemented in schools apply the principle of developing training based on the competence approach. However, in the Russian practice of school history, there is still greater emphasis on teaching rather than on the process of learning, where the main figure has to be a student. Investigations on the topic “Russian history through the eyes of students”, which are made only on the basis of text book analysis, are still popular [2]. With the introduction of the Universal State Examination in history, an objective assessment of students’ knowledge of certain historical periods appeared.

What history school children know

In the view of the modern generation of students, there is a clear gap between knowledge about their own country’s history and world history. According to Arkady Kuznetsov’s study, more than half of high school students do not know about the history and architecture of ancient Greece and medieval Europe. When asked about the cultural heritage of Ancient Rome, 50% of the students answered: “Colosseum” (at the same time, 32% did not remember anything at all). The irony is that this emerged during re-study of the history of civilizations in the second concenter in high school (grades 10-11). Answers on national history have also changed for the worse. National history is taught in two concenters: in grades 6-9 and 10-11. The number of children who did not know the names and historical monuments increased (these students also made up more than half the total surveyed). But there were more students who have learned the names of ancient princes. Curiously, Arkady Kuznetsov came to the conclusion that, in 15 years of “stagnation” in the Soviet Union (1970-1985), the knowledge of schoolchildren about long historical periods has increased markedly. During the five years of “perestroika” (1985-1990), their knowledge did not actually change. But during the next five years, the first years of the new Russia (1990-1995), according to A. Kuznetsov, the “amazing growth and the quantity and quality of knowledge remaining unnoticed by many” [3]. Perhaps Kuznetsov studied the “residual” pupils’ knowledge using questionnaires and counting technique that were imperfect and that say almost nothing about historical thinking and the ability to think critically about information and historical sources. Nevertheless, it is one of the few attempts to survey the field of what is happening in the process of history learning and which results it yields. And these results raise new questions.

_____________________

Literature

  • Danilov, Aleksandr: The New Educational Standards and Textbooks on the History of This Country. In: Russian Social Science Review, vol. 52, no. 3, May–June 2011, pp. 20-27.
  • Confino, Michael: The New Russian Historiography and the Old-Some Considerations. In: History & Memory. Fall/Winter2009, Vol. 21 Issue 2, pp. 7-33.
  • Eidelman, Tamara / Vhantsev, Aleksandr: Bol’shinstvo uchebnikov ne tak uzhastny. Oni prosto neveroyatno skuchny I traditsionny. Neprikosnovenny zapas. 2012. 5 (85): http://magazines.russ.ru/nz/2012/5/c16.html (last accessed 21.09.2015).

External Links

_____________________

[1] Vyazemsky, Evgeny. Shkol’noe obrazovanie v Rossii v nachale 21 verka: osnovnye tendentsii i problemy: http://his.1september.ru/article.php?ID=201000606 (last accessed 21.09.2015).
[2] Kuznetsov, Arkady. Sovremennye rossiiskie shkol’niki zabyvaut ob Aleksandre Nevskom, no pomnyat o Kolizee: http://his.1september.ru/2004/38/25.htm (last accessed 21.09.2015).
[3] Titova, Yulia. Rossiiskaya istoriya glazami shkol’nika: Analiz uchebnikov 1960-1990: http://his.1september.ru/2001/27/12.htm (last accessed 21.09.2015).

_____________________

Image Credits
© David Iliff. License: CC-BY-SA 3.0. Wikimedia Commons. The Colloseum in Rome.

Recommended Citation
Khodnev, Alexander: The Colosseum! What else left over from history education? In: Public History Weekly 3 (2015) 29, DOI: dx.doi.org/10.1515/phw-2015-4654.

Copyright (c) 2015 by De Gruyter Oldenbourg and the author, all rights reserved. This work may be copied and redistributed for non-commercial, educational purposes, if permission is granted by the author and usage right holders. For permission please contact: elise.wintz (at) degruyter.com.

Die Ziele der Reformen des Geschichtsunterrichts in Rußland waren Förderung des Interesses an Geschichte, die Ausbildung des kritischen Denkens und die Entstehung von fundiertem Wissen über die Geschichte Rußlands und Weltgeschichte. Vieles ist schon erreicht worden. Trotzdem kann man nicht von nachhaltigen Konzepten sprechen, die SchülerInnen helfen könnten, eine kollektive Identität zu entwickeln. In den letzten Jahren konnten wir einen umgekehrten Prozess beobachten, zurück zum archaischen Bewusstsein, auf verzerrtem Geschichtsgedächtnis basierend.

 

 

Welche Art von Schul-Geschichte im neuen Russland?

Geschichtsunterricht hat in den zweieinhalb Dekaden nach dem Zusammenbruch der Sowjetunion starke Veränderungen erfahren. Das sowjetische Konzept von Geschichte ist mit dem sowjetischen Regime verschwunden, doch es ist mit Hilfe der gegenwärtigen russischen Behörden zurückgekehrt. Die Inhalte von Schulbüchern sind signifikant anders. Das ganze System der Ausbildung in Geschichte ist verändert worden. Die führende Rolle der marxistisch-leninistischen Ideologie ist fort. Die neuen Bildungsstandards betonen: “Die multikulturellen, multinationalen und multikonfessionalen Bestandteile der russischen Gesellschaft sollen als fundamentale Faktoren im System der Geschichtsausbildung widergespiegelt werden.” Das Prinzip der Regionalisierung und Dezentralisierung von Ausbildung ist umgesetzt worden oder zumindest proklamiert. Die Standards erkennen die Idee der Vielfalt in der Ausbildung als einem Wert an, der der humanistischen Essenz des Mensch-Seins entspricht.[1] Russische Historiographie beeinflusste die Inhalte von Schulbüchern, erhob sich selbst und beanspruchte Weltniveau. Zunehmend viele russische HistorikerInnen nehmen an internationalen Netzwerkprojekten und Tagungen teil. In der Tat sind so viele Veränderungen eingetreten, dass behauptet werden kann, russische Geschichte als wissenschaftliches Disziplin und schulisches Unterrichtsfach sei wieder entstanden. Trotzdem sind Schwierigkeiten noch vorhanden.

Schwierigkeiten mit Geschichte: die Sicht der Lehrenden

Die Hauptschwierigkeit, die während des Prozesses des Beobachtens auftaucht, wie SchülerInnen lernen, hat mit der Generationskluft zu tun. Die heutige Studierendengeneration hat ernsthafte Probleme, Stalinismus zu verstehen. Die ältere Generation, die diese Zeit nicht nur vom Hörensagen kennt, ist dabei, uns zu verlassen, oder hat dies bereits getan. Studierende heute können Stalins Verbrechen nur schwer verstehen, da sie nicht unter dem sowjetischen Regime gelebt haben. Wie die heutigen Studierenden Stalin interpretieren, ist nur ein Teil des gravierenden Problems des Verlusts von Interesse an der Geschichte der sowjetischen Ära insgesamt. GeschichtslehrerInnen sagen, dass es heute schwierig sei, das Interesse von Studierenden für die Geschichte der Akteure der sowjetischen Ära, wie zum Beispiel Wjatscheslaw Molotow und seine Gegner, Leo Trotzki und andere Genossen von Josef Stalin, zu wecken.

Welcher Fokus: lehren oder lernen?

Die Reformen hatten einen starken Effekt auf den Geschichtsunterricht. Die neueste Generation von Bildungsstandards, die jetzt verwirklicht wird, wendet ein Prinzip an, das Kompetenz als die Grundlage für die Unterrichtsentwicklung betrachtet. Allerdings wird in der schulischen Praxis in Russland mehr Gewicht auf das Lehren als auf den Lernprozess gelegt, in dem Studierende die Hauptfigur sein sollen. Untersuchungen zum Thema “russische Geschichte aus der Sicht von SchülerInnen”, die sich nur auf die Analyse von Schulbüchern beschränken, sind immer noch beliebt.[2] Mit der Einführung der Universalen Staatlichen Prüfung in Geschichte entstand die Möglichkeit, das Wissen von Studierenden über bestimmte geschichtliche Zeiträume objektiv zu beurteilen.

Was SchülerInnen über Geschichte wissen

Bei der heutigen Generation von SchülerInnen besteht eine deutliche Lücke zwischen dem Wissen über die Geschichte ihres eigenen Lands und der Weltgeschichte. Laut einer Studie Arkady Kuznetsovs wissen mehr als die Hälfte der SchülerInnen in der Sekundarstufe nichts über die Geschichte und Architektur des antiken Griechenlands und Europas im Mittelalter. Bei einer Frage nach dem kulturellen Erbe des alten Roms antworteten mehr als 50% der Studierenden “Kolosseum” (gleichzeitig konnten sich 32% an nichts erinnern). Die Ironie liegt darin, dass dieser Befund während einer erneuten Beschäftigung mit der Geschichte der Zivilisationen in den Klassen 10-11 entstand. Antworten zur nationalen Geschichte haben sich auch verschlechtert. Nationalgeschichte wird in zwei Sekundarstufen unterrichtet: in den Klassen 6-9 und 10-11. Die Anzahl der SchülerInnen, die die Namen und historischen Denkmäler nicht kannten, war auch höher (diese SchülerInnen stellen mehr als die Hälfte der insgesamt Gefragten dar). Es gab aber auch mehr SchülerInnen, die die Namen von antiken Fürsten lernten. Überraschend schloß Arkady Kuznetsov, dass sich das Wissen von SchülerInnen während 15 Jahren der “Stagnation” in der Sowjetunion (1970-1985) über lange historische Perioden deutlich vermehrt hat. Während der nächsten 5 Jahre der “Perestroika” hat sich ihr Wissen hingegen nicht verändert. Allerdings wurde während der darauffolgenden 5 Jahre, die zu den ersten Jahre des neuen Rußlands (1990-1995) wurden, das “erstaunliche Wachstum wie auch die Quantität und Qualität des Wissens von vielen nicht bemerkt”,[3] so Kuznetsov. Vielleicht hat Kuznetsov das “übriggebliebene” Wissen der SchülerInnen mit Fragebögen und Zähltechniken überprüft, die nicht vollkommen waren und kaum Aussagen über das historische Denken und die Fähigkeit zuließen, kritisch über Information und historische Quellen nachzudenken. Trotzdem bleibt dies einer der wenigen Versuche, das Feld der Ereignisse im Prozeß des Geschichte-Lernens zu überblicken und zu dokumentieren, dessen Ergebnisse vorliegen. Diese Ergebnisse werfen neue Fragen auf.

_____________________

Literature

  • Danilov, Aleksandr: The New Educational Standards and Textbooks on the History of This Country. In: Russian Social Science Review, vol. 52, no. 3, May–June 2011, S. 20-27.
  • Confino, Michael: The New Russian Historiography and the Old – Some Considerations. In: History & Memory. Fall/Winter2009, Vol. 21 Issue 2, S. 7-33.
  • Eidelman, Tamara / Vhantsev, Aleksandr: Bol’shinstvo uchebnikov ne tak uzhastny. Oni prosto neveroyatno skuchny I traditsionny. Neprikosnovenny zapas. 2012. Nr. 5 (85): http://magazines.russ.ru/nz/2012/5/c16.html (zuletzt am 21.09.2015).

External Links

_____________________

[1] Vyazemsky, Evgeny. Shkol’noe obrazovanie v Rossii v nachale 21 verka: osnovnye tendentsii i problemy: http://his.1september.ru/article.php?ID=201000606 (zuletzt am 21.09.2015).
[2] Kuznetsov, Arkady. Sovremennye rossiiskie shkol’niki zabyvaut ob Aleksandre Nevskom, no pomnyat o Kolizee: http://his.1september.ru/2004/38/25.htm (zuletzt am 21.09.2015).
[3] Titova, Yulia. Rossiiskaya istoriya glazami shkol’nika: Analiz uchebnikov 1960-1990: http://his.1september.ru/2001/27/12.htm (zuletzt am 21.09.2015).

_____________________

Abbildungsnachweis
© David Iliff. License: CC-BY-SA 3.0. Wikimedia Commons. Das Kolloseum in Rom.

Empfohlene Zitierweise
Khodnev, Alexander: Das Kolosseum! Was bleibt noch übrig von der historischen Bildung? In: Public History Weekly 3 (2015) 29, DOI: dx.doi.org/10.1515/phw-2015-4654.

Copyright (c) 2015 by De Gruyter Oldenbourg and the author, all rights reserved. This work may be copied and redistributed for non-commercial, educational purposes, if permission is granted by the author and usage right holders. For permission please contact: elise.wintz (at) degruyter.com.


Categories: 3 (2015) 29
DOI: dx.doi.org/10.1515/phw-2015-4654

Tags: , , ,

4 replies »

  1. I do absolutely agree with the author on the problems of teaching history which, basically in Russia is transforming in learning history. It’s much more easy for all: for teachers, for pupils\students and for authorities as well. You don’t need to read books, think over, have own opinion… Just learn and be lucky in choosing the right answer in the test. Even master students in history don’t know (and often don’t want to know) different methodologies, different approaches in historiography. What to do…? How to improve the situation? I am afraid it will be impossible to in the nearest future…

  2. Alex, thanks for the good attempt to understand our realities with which I agree. But a few remarks to your text.

    I would try to look at the problem more broadly and not confine it only to the problem of illumination “Stalinism” and even to “de-Stalinization”. Today we are dealing with a total mythologization of the past in the framework of the formation of a new Russian identity. Why is this happening?

    Firstly, it is hardly possible to talk about the disappearance of the ‘Soviet concept of history teaching “at least because such a concept of the first mass in the Russian education became Soviet concept. And it is because of its birthright it has become a kind of matrix, which is destined to have a long life.

    Secondly, you need to be aware that we are living in conditions of political reaction. In this judgment, I would like if possible to abstract from axiology. It is a statement of fact. We are not the first in the end… This situation affects the shape, intensity and semantic nuances of today’s mythologization.

    Thirdly, I am concerned about the state of historical consciousness in the country as a professional, which is inevitably sooner or later, make even more blow to our discipline. But it worries me for other reasons. The selective and arbitrary use of historical images have “overfed” audience and heightened skepticism of the history as a science. In addition, it must be admitted that the humanities finally lost the battle for young people in today’s world, at least in terms of material. And this negative selection gives fruit. If, in respect of the first how to act it is clear, but how to cope to a second one is the problem. And, as I think, it is a problem not only in Russia.

    Well, as far as the ratio of domestic and world history, yes, the situation is catastrophic. But it’s not just the Universal State Exam (for “cramming” /training to exam in the country’s history the hours allotted to the world history are massively used). This instrumentalist incident superimposed upon the isolationist trend. But we’re still with you, historians, who are used to thinking in terms of “long duration”. Therefore, we need to hope that globalization and time will put everything in their right places.

    Prokopenko Sergey A. Doctor of History, The Director of the Institute of Historical and Cultural Research of the Ulyanovsk Region.

  3. [For an English version please scroll down.]

    > Возможно, А.Кузнецов изучал «остаточные» знания школьников, используя не совсем совершенную с точки зрения составления вопросов и подсчетов методику

    – Безусловно, любопытное исследование, но, как представляется, было бы ещё интереснее довести его до конца (автор остановился на 2000/2001 гг.) и увязать с первыми результатами “информационной революции” в России последних лет. Повлияли ли на интерес подростков к истории и их эрудицию развитие новых информационных технологий (в первую очередь сети Internet) и радикальное упрощение доступа к исторической информации любого рода и на любой вкус – от оцифрованных источников и академических трудов до популярной литературы (и даже паралитературы типа “фолк-хистори”, “новой хронологии” и пр.) и массовой культуры (кино – как новинки, так и классика; компьютерные игры – как абсолютно новое явление массовой культуры)? Если да, то в какой степени?

    > According to Arkady Kuznetsov’s study

    – It seems it would be quite interesting to compare his conclusions (ending on 2000/2001 educational year) with the first results of, say, “Informational Revolution” here in Russia in 2000s – that is, quick development of new technologies (Internet mainly) leading to radical simplification of access to any information concerning history. All kinds and tastes, from digitized archives and academic monographies to popular literature, cinema and video games. To what extent (if any) did it affect schoolchildren, their interest in history, their erudition etc.?

  4. Replik
    Sergey A. Prokopenko’s idea about the “total mythologization of the past in the framework of the formation of a new Russian identity” seems fruitful in many aspects but it is an overestimation of the field. There are a lot of attempts to construct real history for real identity at least on the history representation, and history memory. There are many obstacles on the way. The state politics of dividing the society is the first. The present Russian state seems to force the construction of scattered societies in reality. They speak about the importance of local identity in Ulyanovsk and Yaroslavl. The scattered societies in Russia do not take you back to Leonid Brezhnev time but remind the situation in DDR/GDR in 1940-1960s. We know the viability and result of these constructions.

    I do not agree with Sergey A. Prokopenko that the Soviet concept of history teaching “has become a kind of matrix, which is destined to have a long life”. It is on the contrary to reality. It did disappear. Even when the state determined to create only one history text, they agreed to tolerate three lines of history texts published by three editing houses in the market. And these first texts on ancient Russian history are in discussion now. And there could be changes.
    Sergey A. Prokopenko illuminated correctly one of the main dangers for history and history teaching. It is a danger emanating from the state. It is connected with the selective usage of the past and creating even a kind of flexible and usable pasts for the history education.

    I admit that there are inaccuracies in the method and details of assessment on the history results of A. Kuznetsov, as rightly says Arkady Abakoumov. In my opinion, the case has another meaning of his observations: the collapse of modern knowledge in the general level on the history and other humanities, primarily in literature at school. It is necessary to deal seriously and comprehensively to these results. Is this related to the changes and reforms of history teaching, which have been held for 20 years? Perhaps the introduction of the Unified State Examination (USE) in the history was another big blow in a negative way on how to construct historical knowledge among pupils? Michael N. Suprun wrote that the exam is actually contrary to the formation of historical thinking. Today’s students are choosing better exam on social studies, not the history exam. The reason is simple: the social studies exam scores by most prestigious university faculties as entrance examinations.

    “Digitization of history”, and followed by the gradual erosion of the monopoly of professional historians in the “production” of historical facts and knowledge, of course expands the opportunities for students to get acquainted with the history from other sources. I do not think that the modern pupil looks at the sites of digitized real history sources very often. In ‘paraliterature’, in other words in the fictional histories, they do not read the “new historical chronology” by A.Phomenko either. However, it is a precisely established fact that modern students play computer games in history, literature and love in the fantasy genre, created using historical scenes. Computer games as a new direction of mass culture – is really an interesting and important phenomenon in the environment of parallel education. Ironically the IT-history can support the “image of Colosseum” as the only result of school history even better than teaching, learning, competence based history education and other.

Pin It on Pinterest